«Почему никто не верит, что у меня были варианты в НХЛ?» Кузнецов — о Разине и Ротенберге, «Тракторе» и хейтерах

«Почему никто не верит, что у меня были варианты в НХЛ?» Кузнецов — о Разине и Ротенберге, «Тракторе» и хейтерах.
Кузнецов объяснил, почему решил продолжить карьеру в «Металлурге».

Евгений Кузнецов продолжит карьеру в «Металлурге». Известный нападающий, отыгравший прошлый сезон в СКА, подписал однолетний контракт с командой из Магнитогорска. Дебют экс-форварда «Вашингтона» должен состояться 10 октября в матче с «Торпедо». В его родном Челябинске явно с «теплотой» восприняли решение воспитанника. Вернувшись из Северной Америки, Кузнецов так и не сыграл за «Трактор». В большом интервью «СЭ» Евгений рассказал, почему отклонил предложение из НХЛ, поделился ожиданиями от работы с Андреем Разиным, прокомментировал неудачный сезон в СКА и оценил перспективы Ивана Демидова в «Монреале».

Я сам не захотел возвращаться в НХЛ
— Ваши прошлые сезоны, начиная с последнего в НХЛ, получились скомканными. Как в такой ситуации не разлюбить хоккей?

— Наоборот, когда хоккея становится мало, ты начинаешь любить его. А когда его слишком много, он превращается в часть рутины, как обычные вещи, которые нас окружают. Думаешь, что все это рядом и никуда не денется, не замечаешь. А когда исчезает — вот тогда чувствуешь настоящую тягу.

Мы, хоккеисты, по сути, умеем только одно — играть в хоккей. Именно за этим чувством мы и гонимся. Когда выходишь на лед — это непередаваемо. Поэтому, когда этого не хватает, задумываешься, что сделать, чтобы вернуться на свой уровень и снова получать удовольствие от игры.

— Не было ли мыслей за все это время: «Может, хватит, пора посвятить себя семье, близким»?

— Да нет, мне всего 33. Не знаю, почему никто не верит, что у меня были предложения из НХЛ. Просто я сам не захотел туда возвращаться. Как уже говорил, слишком много вопросов по моей игре от людей, которые, по моему мнению, в хоккее особо не разбираются. И я хочу не им что-то доказывать, а порадовать родных и близких хорошим сезоном. Поэтому не хотел далеко уезжать — хотел быть рядом, чтобы родители, дети, жена, может, даже бабушка могли приходить на игры.

— Уверен, за годы карьеры у вас выработался иммунитет к критике. Но родные и близкие все равно читают и видят хейт в ваш адрес. Это неприятно?

— Конечно. Я всегда людям говорю: «А как бы вы себя чувствовали, если бы про ваших родителей или детей публично писали такое?» Но, с другой стороны, мы, хоккеисты, должны быть готовы к этому. Наши семьи тоже. Ведь 95 процентов в интернете — полная ерунда. Доброго мало. Когда все хорошо, ты никому не интересен. А вот когда что-то идет не так — люди ловят хайп на этой волне.

— Что самое обидное или глупое читали о себе за последние годы?

— Меня сложно обидеть. Если честно, мне по барабану. Обращаю внимание только на мнение тех, кого знаю и уважаю. Если человек по делу говорит — я обязательно это обдумываю, стараюсь прислушаться, что-то поменять. С возрастом учишься фильтровать информацию.

— Обижаетесь, когда вас называют игроком настроения?

— Да нет, так и есть. Я эмоционален, как и любой нормальный человек. Когда вокруг правильная атмосфера, когда люди рядом на одной волне, я могу творить — получать удовольствие от игры, ошибаться и тут же исправляться. А если атмосфера не очень, если в коллективе склоки, скандалы, интриги, расследования — желание созидать и творить пропадает.

— В прошлом сезоне в СКА было больше скандалов и интриг или несплоченности коллектива?

— Коллектив как раз был хороший, скандалов тоже не было. Просто с декабря все пошло не так: две травмы, потом плей-офф скомканный. Задачу не выполнили — поэтому пошла такая реакция у руководства.

— Но смотрим цифры: почти очко за матч. При этом сезон прошел нелинейно, вы пропускали игры отрезками. За такую статистику можно поставить неплохую оценку?

— Как уже говорил: когда все хорошо, на положительные моменты никто не смотрит. Было много игр, когда вели в одну-две шайбы и я никогда не бежал забивать еще. Мне важнее командная победа. Всегда был командным игроком. Личные регалии всегда на втором месте, хотя люди этого не замечают.

— Вы сказали, что остаетесь эмоциональным человеком. Взросление, отцовство делают вас спокойнее?

— Наоборот! Переживаний стало даже больше. Ответственности тоже. С возрастом в чем-то становишься спокойнее, но в других ситуациях — наоборот, сильнее переживаешь. Опыт, конечно, приходит. Сразу его не замечаешь, а потом, спустя годы, понимаешь. Это естественно: взрослеешь, учишься, ошибаешься. Хотелось бы учиться на чужих ошибках, но в жизни так не бывает — приходится проходить их самому.

— Как приняли финальное решение в пользу «Металлурга»?

— Все просто. Созвонились, обсудили — и обоюдно решили. У меня было огромное желание играть ближе к дому. После того как стало понятно, что в «Тракторе» я не нужен, никаких обид не было. Это спортивный принцип, все нормально. Поступило предложение от «Металлурга» — я сразу согласился.

— Ждали звонка из «Трактора»?

— Нет. Я долго был в Челябинске, разговоры какие-то шли. С огромным уважением отношусь к решению «Трактора». У них свое видение. Нет так нет — жизнь на этом не заканчивается. Рад, что поступило предложение от «Металлурга». Все сложилось обоюдно. Надеюсь, в этом сезоне получится сыграть в Челябинске.

— Мы оба из одного региона: я — магнитогорец, вы — челябинец. Для тех, кто не из Челябинской области, можете объяснить «теплые» отношения между этими городами?

— (Смеется) Теплоты там ноль! Конечно, в кавычках. Если бы мне кто-то раньше сказал, что буду играть в «Металлурге», я бы не поверил. Даже год назад — только улыбнулся бы. А сейчас у меня есть возможность побывать на другой стороне, узнать город, болельщиков, проникнуться атмосферой. Мне многие говорили: здесь, как и в Челябинске, люди не просто сидят на трибунах — они реально разбираются в хоккее. Это классно. Здесь не нужно ничего говорить — просто играй, и болельщик тебя полюбит.

— Друзья подшучивали? Мол, «Жек, как ты мог — к магнитогорцам поехал»?

— Да полно! Колхозников, которые всякую ерунду несут, хватает. Я уже устал отбиваться от них. Хейт — невероятный, но у меня вокруг себя как будто забор — все пропускаю мимо ушей. Даже те, кто пишет гадости, на следующий день подходят, обнимаются, просят фото. Мое имя часто используют, чтобы хайпануть. Но я не обижаюсь. Это эмоции, без них никуда. Люди живут хоккеем, переживают за свою команду. Я был, есть и буду воспитанником челябинского хоккея и горжусь этим. Но жизнь непредсказуема — никогда не знаешь, где окажешься дальше.

— К слову про воспитанников. Должен ли игрок вообще что-то своему родному клубу? Есть пример Евгения Малкина. У него заканчивается контракт с «Питтсбургом», и болельщики в Магнитогорске гадают: вернется он доигрывать в «Металлург» или нет?

— Хоккеист никому ничего не должен. Он должен делать так, как лучше для него и его семьи, как чувствуешь сердцем. Хоккей — творческий вид спорта. Если ты приедешь туда, где тебе некомфортно, где ты несчастлив, то будешь ненавидеть каждый день. И все будет видно по игре.

Что касается Жени — он взрослый парень, сам разберется, как поступить. У него длинная карьера, много травм, тяжелых матчей, когда надо было доставать эмоции. Семья — другой важный фактор в его возрасте. Мне кажется, можно только через родителей уговорить приехать в «Металлург» (смеется). Любой человек уважает своих родителей. Но думаю, он еще не сказал своего последнего слова в НХЛ.

— А если бы ваши родители сказали: «Женя, не переходи в «Металлург» ни в коем случае»?

— Нет, мои родители так бы никогда не сказали. Они адекватные люди. Для них, наоборот, счастье — быть рядом. Из Челябинска до Магнитки около трех часов езды. Я 11 лет играл в НХЛ, им редко удавалось прилетать. А когда прилетали, чувствовали себя в гостях. Сейчас они могут приезжать на каждую игру, не напрягая никого. При этом раскладе мои родители точно победили.

— После стольких лет за океаном что бросилось в глаза, когда вернулись в Россию?

— В жизни — ничего. Мы и в Америке жили по-русски, ничего не меняли. А вот хоккей — другое дело. Все по-другому: тренировки, подход, быт. Все перевернулось с ног на голову после 11 лет в НХЛ. Раньше не понимал, почему некоторые хоккеисты, приезжая оттуда, не сразу становились топ-игроками в КХЛ. Разница — колоссальная. Нужно время, чтобы перестроиться.

— Можно примеры различий?

— Первое — это, конечно, расписание. Я не знаю, кто его составляет — просто ужас. В НХЛ ты играешь от 13 до 16 матчей в месяц. Все, что делаешь, — игра, отдых, игра, отдых, где-то тренировка. Иногда три матча за четыре дня. И ты постоянно в игровом тонусе. Даже если один матч не получился, за счет другого возвращаешь уверенность. Сам стиль игры — намного интенсивнее: на тебе всегда висят один-два хоккеиста. А здесь рваный ритм: два матча сыграл — три дня паузы. Перелеты, переезды — все по-другому.

Иногда после матча проходит два-три часа, прежде чем вылетишь. В НХЛ — через 35 минут ты в автобусе, через час пятнадцать — уже в самолете. Все делается быстро. Нужно время, чтобы перестроиться в плане подготовки, собраний, расписания. Все делается совсем по-другому.

По видеоразборам: в НХЛ рассказывают больше про соперника, про то, что конкретно ты должен делать. Куча наигранных схем — все это тебе скидывают летом, ты изучаешь, и к началу сезона тренер уже не тратит время на объяснения. Просто вешают листок в раздевалке — твоя обязанность выйти и быстро отработать. Тренировка — 35 минут, тебя «вытряхнули», и все. Здесь же — нужно все объяснять, показывать, паузы. Другие упражнения, другие акценты. Для меня это вообще как разные виды спорта — игра в КХЛ и в НХЛ.

— Вы говорите про перелеты, но ведь в СКА — одна из лучших организаций по быту для хоккеистов. Такие условия есть далеко не в каждой команде.

— СКА — это, конечно, космос. Все для нас делалось. Но в плане логистики — есть отличия с НХЛ. Иногда приезжаешь, а форма еще не загружена. В НХЛ автобус отвозит прямо к самолету, а форма уже ждет там. Заходишь на борт, стюардессы те же, они знают, кто что пьет и ест. Все отлажено, чтобы было максимально быстро и комфортно. Тебе уже скидывают смены, можно их посмотреть, кто-то играет в карты или просто разговаривает. В КХЛ сложно выстроены перелеты. Система в целом другая. И в этом, наверное, фишка: у нас все по-своему.

— Лига выросла за 11 лет, пока вы играли в НХЛ?

— Сложно сказать. «Поляны» на аренах разные, и это уже минус. В НХЛ все одинаковое, за этим строго следят. А здесь на каждой арене свои нюансы. Разговаривал с работниками одного дворца: «Как вы делали углы? Все четыре — разные». Они говорят: «Борта пришли — мы собирали от руки». Улыбнулся, конечно. Это влияет на отскок шайбы, он везде разный.

Где-то отличается длина зон, где-то за воротами больше места, где-то — меньше. Мне кажется, мы ушли от той изюминки, что была раньше, когда играли на больших площадках. Это был наш советский хоккей — контроль шайбы, раскаты, обыгрыши. Никаких забросов, уважение к партнеру, тренер просил играть через передачу. Сейчас — все быстрее, иногда сумбурно. Наверное, хоккей идет в ногу со временем, все стремятся быть лучше. И мне тоже нужно адаптироваться.

— Вернули бы большие площадки?

— Да, я бы поучаствовал даже финансово, если бы можно было вернуть пару арен с большими площадками. Недавно в Челябинске тренировался — там поляна чуть больше, я прям кайфанул. Вспомнилось, как раньше играли в хоккей.

— В хоккее Андрея Разина можно получать удовольствие от игры?

— Конечно. Это и есть главный фактор, почему я здесь. То, что я вижу, — он заставляет всех играть и в атаке, и обороне. Никаких выбросов шайбы, все на партнера. Использовать ширину, делать «улитки». Есть и броски от защитников, и упрощение, когда этого требует игра. По подбору хоккеистов мне очень интересно окунуться с головой. Есть чувство, что Андрей Владимирович многое почерпнул у Валерия Константиновича Белоусова. Возможно, я ошибаюсь, но ощущение такое есть. Хочется прочувствовать тот хоккей, который был в «Тракторе», — когда партнера нужно искать передачей, а не просто выбрасывать шайбу.

— С какими тренерами вам комфортнее — спокойными, педантичными или эмоциональными, как Разин?

— Не знаю. За карьеру было много тренеров. Часто те, кого в моменте не любил, оказывались лучшими. Потом понимаешь, что они требовали не просто так — знали твой потенциал. Если играешь хорошо, тренер только поддержит. Главное — доверие. Если ошибся, но знаешь, что исправишься, тренер это чувствует. Надеюсь, здесь у нас будут такие же отношения, и я не буду подводить Разина в важные моменты.

— Питер Лавиолетт подходит под описание: не любил, но требовал не просто так?

— Да. И Лавиолетт, и Тротц. И даже Валерий Константинович — ключи от машины у меня забирал, чего только не делал (улыбается). Такое было воспитание. Тогда не понимал, а сейчас — понимаю зачем. Как тренеры говорят: вот закончишь, поймешь последовательность наших действий. Игрок видит одно, тренер — другое. Он и психолог, и руководитель. На нем огромная ответственность. Если команда играет плохо — спрашивают первым делом с него. Поэтому важно чувствовать команду. Если игрок не доверяет тренеру — ничего не получится.

— Как отнеслись к сравнению Разина с Екатериной II?

— Спокойно. Он же прекрасно понимает, откуда я родом. Я понял его посыл. Дело не в самих словах, а в посыле и в том, что он имел в виду. Наоборот, все в шуточной форме, мне нравится. Все-таки Екатерина II — великая женщина, много хорошего привнесла, помимо этого. Отнесся спокойно.

— По НХЛ: насколько были близки, чтобы подписать контракт, который был на руках?

— Нужно было ждать, а я не хотел. Были варианты, но я до последнего ждал предложения в КХЛ. Хотел провести здесь как минимум год — не просто отыграть, а кайфануть от хоккея. Прошлый сезон получился скомканным. Не хотелось бы уезжать на такой ноте. Поэтому ждал до последнего. В НХЛ мне была интересна одна команда. Как выяснилось, они, как и обещали, избавились от пары человек, освободили место. Но уже взяли или возьмут другого. Но я никого не обманывал: говорил, что если появится достойное предложение здесь — останусь.

— Через год возвращение в НХЛ не исключено?

— Посмотрим. Если все сложится удачно и «Металлург» предложит новый контракт, соглашусь, не задумываясь. В моей ситуации клуб сделал все необходимое для меня. Единственное, Магнитогорск — это как «Дом-2»: здесь чихнул — там сказали, что ты уже обделался (смеется). Все как на ладони. Много внимания. Оно и немного мешает, но в то же время дисциплинирует и мотивирует. Может быть, удастся отыграть здесь не только год.

— В один из первых дней в Магнитогорске вы заглянули на баскетбол: местная команда играет в Суперлиге. Как оцените уровень? В Америке наверняка ходили на НБА.

— Да, много раз. Понятно, что НБА — космос. В прошлом году в Питере ходил на «Зенит». В Магнитогорске тоже понравилось. Парни обыграли фарм-клуб ЦСКА. Пара классных трешек, хорошие комбинации. После игры в раздевалку зашел, поздоровался с ребятами. Приятно провел время, отвлекся.

— К большому вниманию в Магнитогорске готовы?

— В НХЛ этому учат. Молодых игроков перед сезоном собирают, пять дней лекций. Сидишь как в школе: как себя вести, как общаться с болельщиками и работниками клуба. Говорят, что это семья, а не прислуга. Надо уважать сотрудников как родных. Мне всегда нравилось выражение: «Грязную обувь оставляй там, а сюда приходи в чистой». Раздевалку я называю храмом. Это святое место. Склоки, обиды должны оставаться за дверью. Да, можно поцапаться на эмоциях, но после игры все должно обрываться: поговорил, пожали руки, забыли.

Продолжение здесь https://www.sport-express.ru/hockey/khl/reviews/evgeniy-kuznecov-o-predlozheniyah-iz-nhl-rotenberge-i-perehode-v-metallurg-intervyu-hokkeista-2365989/