«В «Металлурге» все равны, в «Сибири» было по-другому».

«В «Металлурге» все равны, в «Сибири» было по-другому». Яркое интервью Короткова. Никита дал эксклюзивное интервью «Чемпионату».

– У вас был необычный год: ушли из родной команды, впервые в карьере поменяли команду, боролись за Кубок Гагарина. Назовите главное открытие этого сезона лично для вас.
– Я понял, что можно вообще в другой хоккей играть (смеётся), отличающийся от того, что был в Новосибирске, и неважно, с каким тренером. С Немировски я вот не зацепил особо тогда его, возможно, он был чем-то похож. Если взять остальных специалистов, то это совсем другие правила, требования.

Приехав в Магнитогорск, я вообще не понял, куда попал (смеётся). Если сопоставить действия в обороне в «Сибири», выход из зоны, переход в атаку, то это вообще разный хоккей. Для меня это стало открытием – оказывается, и в этот хоккей можно играть. Постепенно я привык, но изначально было в новинку.

– Вы же наверняка это понимали, когда подписывали контракт, вас это не пугало?
– Не пугало, я хотел отсюда (из Новосибирска. – Прим. «Чемпионата») уехать. Вопрос был не в деньгах. Хотел вытащить себя из зоны комфорта, за что-то побороться. В Новосибирске, как мы видим, этой возможности нет. Но желаю клубу, чтобы они пришли к этой цели. В городе должна быть команда, которая будет бороться за кубок.

В Новосибирске у меня всё было хорошо, но не в смысле того, что меня где-то тащат. В городе и клубе меня знают, проблем никаких не было, любую проблему можно было решить, даже попросив кого-то: много приятелей, знакомых, друзей. В Магнитогорск когда уехал, знал пару человек в команде.

Принял такое решение. Мне многие говорили, что я пожалею, не доиграю сезон, меня выгонят, обменяют. Поехал без задней мысли, был уверен, что могу делать ту работу, которую от меня будут требовать. Не до конца всё получилось, но считаю, что поехал не зря.

– Выйти из зоны комфорта – проверить, что не только в «Сибири» можете быть состоятельным? Или речь и о бытовой составляющей?
– Да, речь и о хоккейной, и о бытовой части – всё в целом. Знал в «Металлурге» поначалу только Коробкина, с ним мы познакомились на отдыхе, были без постоянной связи. Больше ни с кем знаком и не был. Когда подписал контракт, обменялся с Егором парой сообщений, обсудили, что мы должны будем играть вместе.

Понятно, что мне 30 лет, приезжать в чужой город уже не так страшно, опыт какой-то есть: и в общении, и в коммуникации. Но всё равно в новинку было. Завёл там хороших приятелей и знакомых, с которыми мы общаемся. Быт наладил, дом снял. Доволен и в плане проживания, и в плане хоккея.

– В плане места проживания какого-то диссонанса не было, ведь переехали из города-миллионника в промышленный?
– Понятно, что масштабы не те, особо некуда тратить время. Но это и хорошо. Тренировка и дом, может быть, какие-то бытовые вещи незначительные ещё: постричься, в ресторан сходить. Всё, больше ничего нет.

В Новосибирск приехал, надо сразу с кем-то встретиться, какие-то дела по дому, помочь кому-то – тратится время.

– Созванивались ли с Разиным при подписании контракта, он вас представлял в более узкой роли игрока нижних звеньев?
– Мы один раз созванивались, это было перед тем, как я подписал контракт, был небольшой разговор. Он сказал, что они меня ждут, сделали мне предложение. В то время договаривались по сроку.

Шла речь и о том, для чего я нужен: взрывной, большой, силовой парень, который может хорошо пойти в форчек, навязать борьбу. Но в то же время сказал, цитата: «Если будешь вваливать каждую игру, то я не смогу не ставить тебя в большинство». Не было такого, что я буду играть весь сезон в четвёртом звене.

– Давайте вернёмся к уходу из «Сибири». Почему так получилось?
– У меня закончился контракт, ещё до плей-офф я попросил агента написать в клуб, спросить, есть ли желание меня оставить. Если да, то пусть высылают предложения. На что мы получили ответ, что выход в плей-офф не гарантирован, все разговоры после.

Я думаю: «Окей». На все ответы адекватно реагировал, проблем никаких не было. Когда попали в плей-офф, агент обратился с тем же вопросом, нам отвечают: «Два-три дня, и предложение будет готово и выслано». Прошло время, никаких предложений, начинается плей-офф, я прошу, чтобы в это время переговоры приостановились, всё закончится – тогда поговорим. Во время кубковых игр не люблю этим заниматься, концентрация на другом.

Плей-офф закончился, опять ничего нет. Когда я улетел на Алтай, нам присылают контракт, в нём условия такие же, какие были в прошедшем сезоне. Мы понимаем, что это не то, что мы хотели, – никакого повышения в зарплате нет. К тому же мы раза два-три спрашивали и в ответ получали молчание. В этот момент думаешь, что либо люди размышляют, нужен ли им я, либо у них какие-то иные варианты. Тогда понял, что ситуация странная. Резких движений не делал, конечно, но всё равно. Можно было бы сразу сказать: «Сезон закончится – поговорим». Проблем бы не было. Просто мне важно было знать, есть ли вообще намерения у клуба.

Агент в то же время пытался выбить условия получше, клуб незначительно поднял зарплату, но это не то, что люди моего амплуа зарабатывают в других командах. В тот момент стало понятно, что начинают экономить на ребятах. Разговаривали в то время с тем же Денисом Костиным, у которого тоже закончился контракт. Вместе начали приходить к выводу, что что-то идёт не так, какие-то странные предложения поступают, хотя мы неограниченно свободные агенты, то есть мы можем бесплатно уехать в другую команду.

После этого мы, естественно, начали выслушивать предложения из других клубов, поставив «Сибирь» на паузу. В то время ещё была итоговая пресс-конференция, где люди говорят, что они ждали от меня большего. Это без проблем, никаких претензий. Но когда начинают говорить, что я неважный игрок для команды и, если я уйду, ничего не произойдёт, то понимаешь, что в тебе не заинтересованы.

Агент звонил, спрашивал, а ему отвечают: «За что ему улучшать условия?» Ну как за что: за работу, которую я выполнял, за игру. У нас были разные мнения о влиянии на команду.

В связи с этими высказываниями отношения начали портиться.

– Публичная критика – точка невозврата?
– Ладно, если бы критика была подкреплена фактами, а так просто сказали: «Если уйдёт, окей». Тогда мне начали звонить менеджеры, я разговаривал с тренерами других команд. Понял, что есть возможность уехать в другое место, тем более было из чего выбрать. Вопрос был не в деньгах. Если бы в Новосибирске мы не испортили отношения и мне дали адекватные условия, то мог бы и остаться. И речь не идёт о заоблачных цифрах, я всё понимаю.

Мы выслушали несколько предложений других клубов, были даже лучше условия в других клубах, но я выбрал Магнитогорск, потому что хотел выиграть Кубок Гагарина.

– Кстати говоря, Меркулов тогда с особым энтузиазмом будто рассказывал про вас на той самой пресс-конференции.
– Я сам этого не видел изначально, но мне начали сразу скидывать это текстовым вариантом и видеозаписью. Понял, что что-то не так, хотя конфликтов не было никаких: мы не спорили ни о чём.

– Флешбэки с ситуацией по Шашкову не появились?
– Не, там другое. Он ограниченно свободный агент, козырей не было так себя вести. Никита готов был подписать, но там уже из принципа не подписали, потому что испортились отношения. Но в случае со мной я так и не понял, почему они испортились.

– Специфического отношения к местным игрокам со стороны менеджмента «Сибири» не было?
– Да нет, я не замечал такого. У каждого своё мнение, я не критикую никого из руководства, со всеми по-человечески расстался. Когда подписал контракт с «Металлургом», приехал в офис к Меркулову и Крутохвостову, пожал всем руку, всё объяснил. Я не продался, как люди пишут, условно, не поехал зарабатывать сумасшедшие деньги, а перешёл в команду, которая борется за кубок.

– Вы говорите, что никого по приезде в Магнитогорск не знали, но тут заходите в раздевалку, где сидят такие величины: Яковлев, Ткачёв, Толчинский. Осознание было, что теперь роль в коллективе будет совершенно иной?
– Да, конечно. Когда приезжаешь в чужой коллектив, не можешь стать сразу лидером раздевалки. Есть ребята, которые кучу лет сыграли за Магнитогорск, выиграли много наград и кубков. Мне кажется, так не бывает. По моему мнению, нужно принимать правила коллектива, в который ты приходишь. Надо найти общий язык, подружиться.

– Что-то из разряда «В чужой монастырь со своим уставом не приходят»?
– Наверное, да. Ты не можешь прийти и сказать: «Так, ребята, сейчас я вам расскажу, как мы тут будем себя вести в раздевалке и на льду». Все ребята в «Металлурге» нормальные, зазвездившихся, кто ходил с высоко поднятой головой, не было. С Егором [Яковлевым] мы хорошо дружим, с Ткачом отличные отношения, мы много времени проводили семьями. Со всеми нашёл общий язык, ни одного конфликта не было, ни единой проблемы.

– Расскажите о разнице организаций «Сибири» и «Металлурга» в плане философии?
– Главное отличие – в Магнитогорске все равны. Неважно, кто ты: русский, американец или швед.

– Для вас как экс-игрока «Сибири» это в новинку?
– Да. В Новосибирске, если откровенно говорить, всё было по-другому. В «Сибири» иностранцев обеспечивали всеми условиями, как бы они себя ни вели в раздевалке, на арене или в быту. Им позволялись те вещи, которые не стоило бы позволять, как по мне. Ну, может быть, здесь (в Новосибирске. – Прим. «Чемпионата») просто другое мнение.

В Магнитогорске даже особо по-английски не всё объясняют. В «Сибири» был переводчик, который всё переводил, а в «Металлурге» быстренько всё по-русски объяснили и поехали (смеётся).

В Магнитогорске все равны, со всех одинаковый спрос. Если плохо играешь, ты попадаешь в запас. И неважно, кто ты по паспорту или регалиям. В плане всей организации всё становится ясно, когда ставят цель. Её озвучили на первом собрании: «Только кубок, других медалей нет, это наша задача-минимум, и она же задача-максимум». В Новосибирске такого нет, сейчас сравнивать не стоит даже.

– Как мысленно перестроиться с задачи «выход в плей-офф» на борьбу за кубок?
– Там всё по-другому, у тебя нет мысли, что ты выполнил какую-то там задачу. Знаешь, что у тебя впереди кубок, об этом часто говорилось на собрании, весь клуб работает только на эту задачу. Когда выходишь в плей-офф, думаешь: «Ну, ладно, вышли и вышли». Там такого вау-эффекта от этого нет.

– Опишите Разина не как тренера, а как человека.
– Эмоциональный человек, которого, когда ещё не знаешь, можно и не понять с первого раза. Он всегда может высказаться напрямую, никогда не будет стесняться в выражениях. Не говорю, что он кого-то материт с головы до ног. Просто есть тренеры, которые промолчат и не скажут какие-то вещи, а он не будет этого делать, это надо принять. Его надо слушать, он хочет тебя не загнобить, а просто донести какую-то мысль любым способом.

Ничего плохого точно не могу сказать, что он унижал кого-то. Про него много говорят, что у него шутки на грани. Несколько раз в сезоне он так делал, но на следующий день мог прийти и извиниться, признать, что перегнул. Это и в интернете есть, он всегда может принять, что он неправ, это сильное качество в человеке. Ребята в этой ситуации понимают, что это нормально. Лучше так, чем ходить по углам и шептаться.

У нас были ситуации, что и ребята закипали на лавке, отвечали. Потом также извинялись, он говорил: «Я всё понимаю, эмоции». Другой тренер мог бы после этого загнать пацана и не выпускать больше.

– Пресс-конференции его смотрите?
– Я не смотрел полностью ни одной, наверное, пару раз включал какие-то моменты, да и те мне скидывали просто. Ту же ситуацию со смурфиком (смеётся). Это гуляет по социальным сетям, всё равно натыкаешься, какие-то отрывки невозможно пропустить.

– Расскажите о Кузнецове, тем более он первый матч за «Металлург» играл с вами в тройке.
– Когда человек заходит в раздевалку, сразу улыбка и смех. Но надо отметить, что это не круглосуточные хи-хи-ха-ха. Когда вышли на тренировку, смеха нет, когда вернулись, да, чуть-чуть можно. Не было обидных шуток, всё на лайте, это поддерживало атмосферу в раздевалке. В день игры он всё это убирал: ходил в наушниках, капюшоне, никого не трогал, никого не смешил. Раздевалку он не расслаблял. В тренировочные дни шутил он с удовольствием. Проблем не было, только положительные эмоции.

– Понятно, что вы совершенно разные игроки по роли, но было ли то, что можно у него почерпнуть?
– Несмотря на то что он хорошо катается, ему не нужны сумасшедшие ноги. Он хорошо замедляет игру, но при этом не теряет скорость. Кузнецов видит всю поляну, находит передачи, которые никто не видит, кроме Ткачёва, наверное. Это тоже парень из другой вселенной. Такого игрока я ни разу не встречал. Женя всегда делает нестандартные действия, которые приводят к опасным моментам.

Думаю, он бы мог нам помочь, если бы сложилось чуть по-другому, но он пришёл к нам в команду, когда уже коллектив сложился, всё было хорошо, тяжело было куда-то влиться. Андрей Владимирович не тот человек, который будет смотреть на регалии и убирать людей, что сейчас дают результат.

Мы с ним неплохо общались. Когда выходили с ним вместе, обсуждали хоккейные детали, я вопросы ему задавал, он ко мне подходил с советами. Хороший парень, всегда мог помочь.

– С таким хоккеистом играть легче, потому что он всегда тебя найдёт передачей, или сложно, потому что за потоком его мысли тяжело успевать?
– Когда перед первой игрой мы разговаривали, я спросил, есть ли у него какой-то план или схемы, чтобы я что-то сделал. Он ответил: «Короток, не переживай, я подстроюсь под тебя, буду рядом с тобой, будем подсказывать друг другу, ты играй в свой хоккей». Мало кто так может – войти в любое звено и адаптироваться. Мы неплохо сыграли, я отдал две передачи «в ноль», к сожалению, он не забил. Мне понравилось, я наслаждался хоккеем рядом с ним.

Мы бы, конечно, не смогли долго играть вместе, потому что я игрок другого плана. От меня и моих партнёров требовалась немного иная игра.

– В одно время вы играли в тройке с Ткачёвым и Канцеровым, расскажите об этом сочетании.
– Мы вышли и провели одну игру в Омске, неплохо тоже было. Силантьев травмировался, тренерский штаб не знал, кого туда поставить, начали с меня. Два периода сыграли, несколько моментов было у нас, но не забили, решили нас разъединить.

Потом мы ещё вышли с «Динамо» в Москве, провели один период, совершенно у нас не заладилось тогда.

– Дистанцию регулярного чемпионата «Металлург» прошёл легко, многие говорили, что это может стать проблемой. По окончании сезона что можно сказать об этом?
– Да у нас был спад всё равно, пришла успокоенность в один момент, потому что всё хорошо было. Тогда мы начали уступать, отдавать преимущество в матчах, где был задел. Но то, что мы эти игры доводили до победы, это было не так заметно.

Тяжело понять, сказалось это или нет. Ты не можешь же выходить на лёд и думать: «Сейчас проиграем, устроим себе искусственный спад, потом будем набирать». В каждой игре надо побеждать. Вообще, странное утверждение о том, что нам нужен был спад. Мы не собирались специально себе что-то устраивать.

– В последние месяцы регулярки всё равно чувствовалось, что прежнего рвения нет. Да и Разин постоянно говорил на пресс-конференциях о том, что хочет скорого начала плей-офф и что Кубок Континента ему не нужен.
– Не могу говорить за Андрея Владимировича, но я бы не хотел этот кубок проиграть (смеётся). Понятно, что он ничего глобально не даёт, но первое место есть первое место. Если бы закончили на втором месте, не думаю, что картина нашей игры существенно бы поменялась. От нашего хоккея мы не собирались отходить.

Продолжение здесь https://www.championat.ru/hockey/article-6475834-intervyu-s-korotkovym-o-metallurge-uhode-iz-sibiri-razine-kuznecove-tkachyove-i-serii-s-ak-barsom.html