«Моя тетя сдавала квартиру Харламову».

«Моя тетя сдавала квартиру Харламову». Вратарь «Металлурга» — о Разине, НХЛ и детстве в Чебаркуле

Игра Александра Смолина — одно из главных открытий прошлого сезона КХЛ. Вратарь ровно провел регулярный чемпионат и помог «Металлургу» выиграть Кубок Континента. Плей-офф Смолин начинал основным голкипером. Только в серии с «Ак Барсом» после поражения в первом матче Андрей Разин доверился Илье Набокову.

Прогресс Александра заметили за океаном. В межсезонье к нему проявили интерес клубы НХЛ, вратарь съездил в лагерь развития «Рейнджерс». Однако Смолин решил продлить контракт с родным клубом. О своем будущем, тренировках в Нью-Йорке, работе с Разиным и детстве в Чебаркуле вратарь рассказал в интервью «СЭ».

— Летом у тебя был контакт с Мартеном Бродером. Это правда?

— Все верно, общение было.

— Как это произошло? Позвонил неизвестный номер?

— Мы просто общались через агента. Спрашивали про мое будущее, что я хочу, узнавали про меня — и все. Обычный разговор. Лично он мне не звонил. Только через агента. Мне говорили: «С тобой хочет Бродер пообщаться. Если будешь готов, давай». Но сам я с ним не общался.

— Выходит, хотели видеть в «Нью-Джерси»?

— Да.

— На чем закончилось общение?

— Просто сказал, что хочу продолжить карьеру в КХЛ.

— Как отреагировал, когда узнал об интересе «Девилз»?

— Особо об этом и не думал. Только когда пришла эта новость, начал задумываться. Понимал, что еще не готов и смысла ехать сейчас нет. Нужно опираться на свои чувства: как ты себя ощущаешь, готов к НХЛ или нет. Просто так ехать без головы смысла нет.

— Но ты в этом сезоне переиграл Набокова, который поехал в НХЛ.

— Я бы не сказал, что переиграл.

— Как минимум в регулярке точно переиграл. И плей-офф начинал основным.

— Нет, мы с Илюхой играли примерно поровну. Он хорошо играл, я тоже старался хорошо играть. Не могу сказать, что прямо его переиграл. Мы играли одинаково.

— Не переживаешь, что в следующий раз могут не позвать?

— Не переживаю. Нужно просто самому готовиться. Опять же, просто так ехать смысла нет. Приедешь — тебе надо будет снова все доказывать. К этому нужно быть готовым: учить язык, быть готовым ментально и физически.

— Не хочешь перешагивать через голову и ехать, еще ничего не доказав здесь?

— Конечно, сначала нужно доказать в КХЛ, что я хороший, стабильный вратарь. А дальше уже шагать. Хочется постоянно развиваться. Если стоишь на месте, ты умираешь как спортсмен.

— Для тебя НХЛ когда-то была ориентиром, целью?

— Да, это мечта — выиграть Кубок Стэнли. Но в детстве особо о таком не задумываешься, потому что еще не понимаешь, как сложится жизнь. А когда уже начал подходить к профессиональной карьере, тогда стал думать, какие реально цели поставить, какие мечты. Вот тогда и начал задумываться об этом.

— Кроме «Дэвилз» кто-то с тобой общался?

— Да, но не хотел бы особо обсуждать это. Мои мысли сейчас о «Металлурге».

— Если разобрать предложения оттуда: что предлагали, какие были условия?

— Скорее всего, это была бы АХЛ. Потому что сразу в НХЛ вратари почти нигде не заходят. Исключение — Сорокин, по-моему. В любом случае пришлось бы через АХЛ показывать себя. Меня точно сразу не видели в НХЛ.

— Много ли еще было клубов, интересовавшихся тобой?

— На кэмп ездил в «Рейнджерс». Они созванивались со мной, узнавали о будущем.

— Как возник вариант с кэмпом с ньюйоркцами?

— Просто позвали познакомиться с организацией, узнать меня получше. Получилась хорошая ознакомительная поездка.

— Видишь в этом возможность будущего сотрудничества?

— Скажу так: мне периодически писали и после кэмпа: давай будем поддерживать связь. Они всегда на связи и готовы помочь.

— С кем познакомился на кэмпе?

— Особо ни с кем не общался, потому что плохо знаю английский язык. Его надо подучить. А так — был тренер вратарей Джефф Малколм, молодые игроки. Артем Гончар из Магнитогорска был на сборах. В целом видно, что там большие профессионалы. Ко всему подходят с умом, с головой.

— Среди вратарей там был еще Данай Шайиков. Что можешь о нем сказать?

— Хороший парень. Мы с ним много общались на кэмпе. Он мне переводил, помогал. Молодец. Он уже год играл в Канаде.

— Кого-то из игроков первой команды встретил?

— Ремпе видел. И Фокса. Они тренировались на льду.

— Ремпе действительно такой здоровенный?

— Да, очень огромный.

— Параллельно проходил футбольный чемпионат мира. Получилось выбраться на матч?

— Нет, времени не было. Мы вставали на тренировки в шесть утра, уезжали и до конца дня тренировались. Потом вечером было командное мероприятие. Думаю, это точно пойдет на пользу. Узнать что-то новое для себя, почерпнуть какие-то вратарские моменты — всегда полезно. Практически все то же самое, что и в «Металлурге», но некоторые моменты подсказывают чуть-чуть по-другому.

— В «Металлурге» два тренера вратарей: Клемен Мохорич и Александр Судницин. Как вы работаете?

— Предсезонка началась со сборов. Были вратари из «Стальных лисов», из всей системы, даже несколько вратарей из школы. Каждый день вечером проводились вратарские тренировки. Тренеры все смотрели, было очень много внимания к деталям. Хороший сбор получился, плодотворный.

— А в сезоне? Слышал версию, что Мохорич больше с Набоковым, а Судницин — со Смолиным.

— Нет, мы стараемся все вместе, дружно идти коллективом. Когда коллектив делится так, что один работает с одним, другой — с другим, ничего хорошего, мне кажется, не выйдет. Цель одна, и команда должна быть одна.

— С Суднициным ты пересекался еще как с игроком, а потом он стал тренером. Как прошла смена субординации?

— Вообще легко. Понимаешь, что он твой тренер, и сразу начинаешь относиться по-другому. Игрок — это одно, тренер — другое.

— В первое время чувствовал, что он тренер-новичок?

— Нет. Будто у него это сразу хорошо получилось, он быстро влился в эту роль. Для нас он как друг, товарищ. Всегда подсказывает, даже жизненные советы дает. Мне очень нравится с ним работать.

— С какой темой можешь прийти к Судницину? Например: «Мы сегодня с девушкой поругались». Он с чем угодно поможет?

— Да, абсолютно.

— А у Разина какой с вами контакт?

— Андрей Владимирович старается особо с вратарями не контактировать, потому что вратарь — отдельная каста. Если хочет что-то сказать, может, конечно, вызвать. А так старается передать что-то тренерам по вратарям, а они уже доносят до нас. Сам он старается особо с нами не контактировать.

— У Разина хоккеисту, особенно вратарю, нужно быть стрессоустойчивым. С вратарями он может жестко поговорить после матча?

— Нет, вообще такого нет.

— Прошлый сезон пока самый успешный для тебя на взрослом уровне. Как объясняешь подъем?

— Обычная ежедневная работа.

— Со стороны ты похож на школьного отличника. Считаешь, что именно правильное отношение к хоккею делает тебя успешным?

— Да, стараюсь всегда выполнять свою работу на максимум. Все, что от меня требуется. Может быть, даже больше. Думаю, это воспитание родителей и заслуга тренеров.

— С подросткового возраста помнишь, что всегда пахал, тренировался, не филонил?

— Да. Я сам из Чебаркуля, и вратарских тренировок там не было. Отец часто возил меня утром на вратарские тренировки. Родители тоже жертвовали многим, переехали со мной в Магнитогорск. Нельзя их подводить: если они для меня стараются, я тоже для них должен стараться.

— Первая ассоциация Чебаркуля с хоккеем — Валерий Харламов, его игра за «Звезду», фильм «Легенда № 17». Эта история как-то связана с тем, что ты пошел в хоккей?

— В Чебаркуле самый сильный и развитый вид спорта — хоккей. Меня туда и отправили.

— Кто-то из твоих родственников застал матчи с его участием?

— Он, по-моему, снимал квартиру у моей тети. Больше особо ничего не узнавал.

— Ничего себе!

— Да. Бабушка просто сказала, что, когда он здесь играл, моя тетя сдавала ему квартиру. Больше информации не знаю.

— Что такое Чебаркуль кроме хоккея?

— Метеорит там падал. Думаю, этим город прославился. Еще озера красивые. Много хороших озер: Еловое, Чебаркульское, Кисегач. По сути, приезжаю только отдыхать. Бабушка у меня там живет, дача.

— В десять лет ты переехал в Магнитогорск. Тяжело было поменять окружение, друзей, школу, получить новую конкуренцию?

— Для меня это как-то не особо тяжело прошло. Думаю, родителям было гораздо тяжелее перенести этот переезд.

— Почему именно Магнитогорск?

— Я ездил на просмотр в челябинский «Трактор», и меня туда не взяли. Сказали: приезжайте через год. Потом в «Металлурге» Сергей Владимирович Кавунов как раз собирал команду 2003 года. Они ездили по областным городам, приехали играть с нами. Я тогда, по-моему, хорошо сыграл, и он позвал меня на просмотр. Они переговорили с моим отцом, я поехал на просмотр — и все. Сказали: понравился, можете переходить.

— «Металлург» — 2003 — урожайный год. Очень много ребят заиграли. В чем секрет?

— В работе. И, конечно, заслуга тренеров. Дмитрий Сергеевич Беленов и Сергей Владимирович очень много нам дали.

— Помнишь детали просмотра в «Тракторе»?

— Особо деталей не было. Просто приехал, был на тренировках. Посмотрели и сказали: у нас четыре вратаря примерно такие же, как и вы. Смысл брать из другого города, если есть свои такие же?

— Это не стало для тебя и родителей сигналом: «Может, не надо связываться с хоккеем»?

— Думаю, нет. Особого огорчения не было. Просто продолжил дальше тренироваться.

— В последние сезоны у «Металлурга» была молодая бригада вратарей. Все говорили: молодые не справятся, нужны опытные. По итогу сезона получилось скептиков заткнуть своей игрой?

— «Заткнуть» — громко сказано. Все равно главного результата мы не добились. Поэтому сказать, что кому-то мы что-то доказали, нельзя. Но то, что мы полностью отдавались на льду, — да, могу сказать с уверенностью.

— Вратарская бригада у «Металлурга» очень разная. Есть Набоков — публичный, участвующий в шоу, разных проектах. И Смолин — более закрытый. Если говорить клише, вратарь-вратарь. Есть такое?

— Не знаю, как Илюха, но у меня, наверное, да, есть такое.

— Хоккея достаточно?

— Да.

— А столкнулся с ростом внимания к себе? Подписчиков стало больше, на улице чаще узнают?

— По сравнению с чем?

— Например, с тем, что было год-два назад.

— Да нет, особо ничего не поменялось. Все то же самое.

— То есть в Магнитогорске тебя не узнают?

— Узнают. Просто узнали, сфоткался и пошел дальше. Ничего страшного.

— Если по улице пройдут Набоков и Смолин, кого узнают чаще?

— Наверное, Набока. Он медийнее меня.

— Ты максимально спокойный, рассудительный человек. И когда в серии с «Сибирью» совершил колющий удар, это выглядело неестественно. Долго прокручивал эту историю?

— Нет, вообще не прокручивал. Это произошло случайно. Там больше была не обида на игрока. Просто хотел как-то защититься. Меня тыкают, а я не могу тыкнуть в ответ, что ли? Получилось неудачно, что я в него попал. Поговорили с тренерами, отпустил ситуацию — и дальше следующая игра.

— Если простым языком, тебя вывели. Провокации «Сибири» сработали?

— Нет, я бы так не сказал. Там не было таких прям провокаций. Меня в принципе тяжело вывести.

— Часто сталкивался с провокациями?

— Не часто, но сталкивался. В плей-офф как раз стараются. Когда у команды что-то не идет, она хочет как-то на вратаря подействовать.

— В какой серии это проявлялось чаще?

— «Сибирь». С «Ак Барсом» я немного поиграл, там мне буквально пару слов сказали.

— Кто был самым провоцирующим?

— Галимов, наверное, провоцировал чаще. Но я с ним особо не играл.

— Что говорят?

— Да всякую фигню.

— Это обидно?

— Нет, просто мимо пролетает.

— Что-то вроде: «Сейчас тебе забьют», «Готовься»?

— Да, что-то такое.

— А можешь что-нибудь сказать в ответ?

— Смысл?

— Это хороший навык — контролировать эмоции и не реагировать на то, что тебе говорят.

— Когда играешь, стараешься фокусироваться на игре и на остальное не распыляться. У меня пару раз в жизни был такой опыт: начинаешь распыляться на что-то другое — и уже выпускаешь игру из своих рук. После этого в голове сложилось: мне это не надо. Твое дело — шайбу ловить.

— Что это был за опыт?

— Еще по школе, может, не на профессиональном уровне. Начинал тоже что-то говорить, лезть к кому-то. Как только начинаешь этим заниматься, ничего хорошего не выходит.

— Почему в первом матче серии с «Ак Барсом» у тебя не пошла игра?

— Не знаю. Может, просто стечение обстоятельств. Не могу объяснить. Может, не совсем был готов, может, не перестроился после предыдущих серий. Может, соперник был гораздо сильнее. Не знаю.

— Было обидно, что тебе, по сути, не дали шанса исправиться после первого матча?

— Нет, это решение тренеров. Как говорится, руководящая команда — решение им принимать. Я просто делаю свою работу.

— Наблюдая за серией с «Ак Барсом» со стороны, что у команды пошло не так?

— Не знаю. Может, не перестроились после двух серий. «Ак Барс» очень хорошо играл, это очень сильная команда. Они сильно добавили.

— Если смотреть на твою игру со стороны, она кажется роботизированной: нет лишних рывков, движений, ты будто экономишь энергию. Сам это чувствуешь?

— Не могу сказать, играю я так или не так. Но я стараюсь идти к этому: чтобы все было четко, как надо. Если ситуация вынудит сыграть агрессивнее или как-то необычно, нестандартно, я могу это сделать. Но в основном стараюсь играть правильно.

— Мне это напоминает Илью Сорокина: спокойствие, правильность, четкость движений. У тебя есть ощущение, что каждое действие ты понимаешь и не распыляешь энергию?

— Да, есть такое. По сезону я стараюсь смотреть за игрой Ильи Сорокина. Мне нравится, как он действует. Может быть, у нас с ним есть что-то похожее.

— Помимо хороших сейвов, были и плохие матчи. Сразу вспоминается «Автомобилист» — 1:8. Спронг, мне кажется, тебе снится в кошмарах. Почему его бросок был для тебя неберущимся?

— У него очень хороший бросок: непредсказуемый, хлесткий. Игра у меня тогда не особо пошла. Так получилось. Бывают такие матчи, ничего страшного.

— Много ли было игр, про которые можешь сказать: «В этот день я был плох»?

— Да, таких много. Стараешься свести их к минимуму — и все. А так обращать на них особое внимание не стоит, это бывает.

— «Много» — наверное, ты немного перебираешь. В прошлом сезоне можешь еще что-то вспомнить?

— Точно в голову ничего не лезет.

— Кроме «Автомобилиста», получается, был один такой?

— Наверное. Еще в прошлом сезоне был момент, когда я ловушкой себе забил. Кажется, с «Нефтехимиком». Начать накрывать шайбу краем кармана, а она — в ворота.

— После такого матча, как с «Автомобилистом», как приходишь в себя?

— Просто поговорил с тренерами. Мне сказали, что все нормально, ничего страшного не произошло. Такое в жизни случается. На следующую игру выходишь и действуешь так, как было до этого. Вышел в следующем матче и провел его нормально.

— Кроме разговора с тренерами как находишь внутреннее спокойствие?

— Я в принципе стараюсь не нервничать. Все ситуации решаемые, кроме смерти, и беспокоиться из-за этого не стоит.

— Этим летом ты подписал самый дорогой контракт в жизни. Как не словить звездную болезнь и остаться простым человеком?

— А как деньги влияют на звездную болезнь?

— Можно сразу себе что-то позволить, окружение меняется.

— Не знаю, я об этом особо не задумывался. Полагаю, ничего особенно не поменяется. Все то же самое.

— Помнишь свои первые деньги?

— Да, помню. В «Стальных лисах» получил первую зарплату и купил телевизор